22.03.2019
Берестовица: 13 °C
Ещё и теперь многие берестовичане помнят тот погожий мартовский день 1975 года. Торжественно-траурная процессия, посвящённая перезахоронению останков генерал-майора И. П. Михайлина, под звуки военного духового оркестра двигалась от районного Дома культуры к братской могиле у памятника «Скорбящей матери». Здесь колонну встречал живой коридор из ветеранов Великой Отечественной войны, комсомольцев и пионеров с цветами в руках.
После краткого митинга, под звуки Государственного Гимна СССР и залпы оружейного салюта прах боевого генерала со всеми почестями был перезахоронен на белорусской земле, на которой он погиб на 2-ой день войны.
***
Родился Иван Михайлин на Новый год, 1 января 1892 года, в Тульской области в крестьянской середняцкой семье. В 1906 году окончил в Москве коммерческое училище и в 15 лет устроился конторским переписчиком. Потом работал на одном из московских заводов, где, по его собственному признанию, прошёл «пролетарскую закалку». Именно это общение с рабочими повлияло на его дальнейший жизненный путь.
В сентябре 1915 года, когда вовсю полыхала Первая мировая война, Ивана Михайлина мобилизовали в российскую армию. В марте 1917 года, после Февральской революции, он вступил в военную организацию большевиков, возглавил солдатский полковой комитет. В феврале 1918 года Михайлин добровольно вступил в Красную гвардию, которая позже вошла в состав Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА). Сначала три месяца служил командиром роты, а с сентября 1918 года по май 1919 года – помощником командира полка с исполнением обязанностей начальника команды пеших разведчиков.
Вся дальнейшая жизнь его с этого момента была связана с военной биографией. После окончания военной Академии имени Фрунзе в октябре 1932 г. И. П. Михайлин назначается командиром 49-ой стрелковой дивизии, которая дислоцировалась в Костроме. На этой должности он прослужил почти 5 лет, по май 1937 года.
В мае 1937 года И. П. Михайлина повышают по службе – переводят в Москву начальником инженерного Управления Красной Армии. Казалось бы, жить да радоваться, но «приятельские отношения» Михайлина с «врагами народа», которые занимали высокие посты в Министерстве обороны, в командовании Красной Армии в 1938-39 годах, едва не стоили ему не только карьеры, но и жизни. Конечно, если бы на партийном собрании исключили его тогда из партии – ему бы наверняка было бы несдобровать. Но, видимо, и у НКВД не было за что зацепиться, да и вся жизнь, служба, поведение были у Михайлина безупречными. И товарищи по службе, и партийная организация не дали его в обиду.
Невзирая на это, его военный опыт, знания, эрудиция и, главное, стремление к научной работе были замечены. В 1940-41 годах Иван Прокофьевич работал старшим преподавателем Академии Генерального Штаба Красной Армии. Но в один из январских дней Михайлину позвонили из приёмной Народного Комиссара Обороны К. Е. Ворошилова и сообщили, что перед отправлением генерала на место нового назначения в Западный Особый военный округ в г. Минск с ним хочет встретиться товарищ Сталин.
Но по неизвестным причинам встреча со Сталиным так и не состоялась. Зато состоялась обстоятельная встреча с Маршалом Советского Союза, Народным Комиссаром обороны К. Е. Ворошиловым и Начальником Генерального штаба Г.К. Жуковым.
Ворошилов, ссылаясь на занятость Сталина, передал Михайлину настоятельное требование отдать все свои силы и знания скорейшему развёртыванию и завершению строительства системы укреплений на Белостокском выступе и фортов в районе Гродно. Это был наиболее уязвимый район со стороны предполагаемого противника.
И когда Михайлин попытался ещё что-то уточнить, ссылаясь на пакт Молотова-Риббентропа, Маршал его остановил и ещё раз подчеркнул: строительство оборонительных рубежей на этом направлении имеет первостепенное значение. Прибыв в Минск и ознакомившись с обстановкой, Михайлин сделал вывод: работы непочатый край. Тем более, что январь 1941 года выдался жутко морозным и о продолжении строительных работ зимой не могло быть и речи. Но только погода стала немного налаживаться, строительство развернулось полным ходом.
Михайлин, используя все свои организаторские способности и все виды транспорта, колесил по всей западной границе Западного Особого военного округа – от Бреста до Августово. И всё больше убеждался, что самое уязвимое место – это действительно Белостокский выступ. К строительству оборонительных сооружений он всячески старался привлечь не только военных, но и мирное население. С этой целью он тесно сотрудничал с руководством Белостокской области и отдельных районов. Особенно тех, где строились аэродромы: Крынковского, Волковысского, Мостовского. Иван Прокофьевич, как простой человек, чувствовал приближение войны всеми фибрами души, а как военачальник – имел доступ и к секретным разведывательным данным. После получения его последней телеграммы, отправленной Михайлиным 21.06. 1941 г. из Замброва своей жене в Москву и полученной ею 21 июня в 23.30, за несколько часов до войны, у Татьяны Афанасьевны всё оборвалось внутри. Молнией обожгла мысль: это – конец, это – последняя весточка. Любящие сердца умеют читать между строк, чувствуют интуитивно, понимают друг друга с полуслова. До начала войны ещё оставалось 4 часа 30 минут.
Генерал И.П. Михайлин, помощник командующего Западного Белорусского особого военного округа по строительству укреплённых районов, встретил войну под Белостоком, где создавался Белостокский оборонительный узел. Находящиеся на строительстве инженерные части, а также стрелковые подразделения уже в первые часы военных действий заняли ещё не подготовленные к обороне и не достроенные ДОТы и ДЗОТы и ограниченными силами отражали атаки гитлеровских захватчиков. На оборонявшиеся советские части враг обрушил всю мощь своей артиллерии. Налёт за налётом совершала фашистская авиация. В таких неимоверно тяжёлых условиях встретил войну генерал-майор И. П. Михайлин и сделал всё возможное для отражения наступления. По словам адъютанта Михайлина Е.И. Крицина, 22 июня Михайлин, несмотря на царившую неразбериху, хаос, нехватку оружия, отсутствие связи с командованием округа, сумел организовать разрозненные воинские подразделения и отразить несколько атак врага. Бои продолжались до поздней ночи. Ночью оставшиеся в живых полторы сотни красноармейцев оставили позиции и вышли на рубеж Соколка-Крынки, и закрепились юго-западнее Соколки и 23 июня утром тут же вступили в бой.
В конце дня состоялась встреча Михайлина с заместителем командующего войсками Западного Особого военного округа генерал-лейтенантом Иваном Васильевичем Болдиным, который со своим штабом был в этих местах. Вот как об этом впоследствии писал И.В. Болдин в своей книге воспоминаний «Страницы жизни»:
« … Как раз, когда я сидел в палатке, обуреваемый мрачными мыслями, меня разыскал помощник командующего войсками округа по строительству укреплённых районов генерал-майор И.П. Михайлин. Война застала его на одной из строек. С боями отступая вместе с войсками, он случайно узнал, где наш штаб и приехал на КП.
Мы только начали беседовать, как над траншеями показались вражеские самолёты. Они сделали всего два захода, беспорядочно сбросили бомбы и улетели. Урон у нас небольшой, но среди убитых наш гость. Осколок сразил генерала Михайлина наповал. Его гибель особенно поразила меня нелепой случайностью.
Это был замечательный человек, способный командир, чуткий товарищ. Всех знакомых он поражал своим неиссякаемым оптимизмом, жизнерадостностью. С лица его, казалось, никогда не сходила улыбка. А сейчас он лежит бездыханный и тоненькая красная струйка медленно расползается по бледнеющей щеке».
Как выяснилось позже, боевые друзья и товарищи были вынуждены захоронить своего командира у деревни Макаровцы. О смерти Ивана Прокофьевича семье сообщил его близкий друг генерал-полковник О.И. Гордовиков. Кроме того, было получено письмо от адъютанта Е.И. Крицына, который сообщил о том, что «…генерал-майор т. Михайлин героически погиб в борьбе с фашистской гадиной 23 июня с. г. в 21 час 30 мин. Попал под бомбёжку фашистских самолётов и осколком в спину был убит. Т. Михайлин похоронен в Белостокской области в районе Сокулки в деревне Макаровцы…»
Через четырнадцать лет после гибели генерала его сын – Анатолий Иванович Михайлин приступил к поиску места захоронения своего отца.
В середине сентября 1964 года Анатолий Иванович прибыл в деревню Макаровцы и остановился, по его словам, у очень чутких и отзывчивых людей – директора местной школы Владимира Ивановича Трофименкова и его жены Анастасии Степановны, которые приняли самое активное участие в поиске места захоронения И. П. Михайлина. Владимир Иванович подключил к розыску могилы учителей, комсомольцев и пионеров школы.
К тому времени явно выраженных следов места захоронения не осталось, опрошенные жители могли показать безымянную могилу только приблизительно (да и то не все). Проведённые раскопки тоже положительных результатов не дали. В поиск места захоронения генерала Михайлина включились партийные, советские и военные органы района, учителя и ученики Макаровской 8-летней школы.
Долгие годы младшему Михайлину шли письма из Беларуси, в которых взрослые и дети писали о результатах поиска могилы генерала. «Точнее место нам указал Шарейко Станислав… Был в Макаровцах ещё один дедушка, он уже умер, так тот тоже показывал это место, что и Шарейко», – так писала Анастасия Степановна Трофименкова, учительница Макаровской школы. Интересные сведения сообщил ученик этой же школы Иосиф Поплавский.
Таким образом, спустя много лет, с помощью работников военкомата, ветеранов войны, при активном участии учителей и учеников Макаровской 8-летней школы было точно установлено место захоронения генерала И.П. Михайлина.
В 1998 году полковник Анатолий Иванович Михайлин вместе с женой ещё раз приезжал в Берестовицу, чтобы поклониться могиле отца, встретиться с людьми, которые оказали ему помощь в её поисках. Гости несколько дней ездили по району, знакомились с его достопримечательностями и людьми, на память сфотографировались у могилы генерала Михайлина. Вот тогда Анатолий Михайлович передал автору этого очерка копии документов из личного дела генерала Михайлина, которые использованы в этом материале.
А летом прошлого года на Берестовитчине побывали младший сын генерала Михайлина Иосиф со своим сыном Георгом, чтобы поклониться праху героя и возложить цветы на его могилу.
Николай Паценко, научный сотрудник музея Белки 