27.08.2026

Из лабораторной колбы – к безупречному картофельному полю

В ОАО «Малоберестовицкий элитхоз» Берестовицкого района создана уникальная производственная цепочка, где путь картофеля от мелкоклеточного деления в пробирке до массовой реализации семян элиты находится в одних руках. Почему местную лабораторию сравнивают с операционной, зачем агрономам хирургические скальпели и какой секрет скрывает внутри себя новый фиолетовый сорт «Сапфир» читайте в репортаже корреспондента "Гродзенскай праўды".

Из колбы – в открытый грунт

В ОАО «Малоберестовицкий элитхоз» Берестовицкого района работает особая лаборатория, где картофель разводят в пробирках. Благодаря этой научной работе хозяйство получает отличный урожай – более 350 центнеров с гектара, а также каждый год продает около 120 тонн элитных семенных клубней. Вообще в Гродненской области есть три такие лаборатории, но две другие работают при учебных и научных заведениях – в Щучине и Новогрудке. И только в Малоберестовицком элитхозе пробирочным картофелем занимаются те же люди, которые потом сами выращивают его на полях и продают. Лаборатория открылась еще в 1990 году, а последние четыре года этим делом руководит заместитель директора по растениеводству Сергей Хобец. Работа требует огромного терпения: от маленького ростка в стеклянной колбе до продажи готовых элитных семян проходит целых пять лет.

Мы встретились с Сергеем Хобцом прямо на поле, где сегодня вовсю подрастает тот самый картофель, о микроклональном разведении которого наша газета подробно рассказывала этой зимой. Сейчас перед глазами открывается по-настоящему образцовая картина: ровные зеленые ряды уходят вдаль, аккуратные кусты стоят один в один, без сорняков и сильных различий в размерах. Разглядывая эти дружные всходы, мы неспешно идем вдоль плантации и ведем диалог с заместителем директора по растениеводству.

– Сергей Александрович, зимние лабораторные пробирки превратились в этот аккуратный массив, – делимся мы первыми впечатлениями от увиденного. – Очевидно, что за каждым ровным кустом стоит серьезный труд. Как оцениваете промежуточный результат?

– Действительно, путь от лабораторной колбы до открытого грунта – это точная работа всего коллектива, – отмечает Сергей Хобец. – То, что вы видите сейчас на поле, подтверждает правильность выбранной технологии: растения развиваются правильно, демонстрируют отличную сортовую чистоту и одинаковый размер.

– Вспомните свой самый первый день, когда вы возглавили это направление. Как все начиналось, какими были первые шаги в лаборатории и на участках?

– Лаборатория досталась мне от прежнего агронома Валентины Селедчик, которая всю жизнь преданно занималась картофелеводством, – вспоминает Сергей Хобец. – Она ушла на заслуженный отдых как раз в тот год, когда я заступил на должность главного агронома. Перед уходом Валентина Аркадьевна успела побыть со мной совсем немного, рассказала базовые вещи, но лишь поверхностно. Никакого глубокого обучения не было. Проводить первое черенкование, делать первые закупки и организовывать работу на участках пришлось самостоятельно. Фактически всему учился сам прямо на ходу, осваивая тонкости процесса методом собственных проб и ошибок.

– Наверняка в первые годы работы случались и неудачные опыты? Ведь без специфических знаний сразу получить идеальный результат невозможно.

– Разумеется, без должного опыта трудно избежать просчетов, – делится Сергей Хобец. – Мой путь на этой должности начался вовсе не с лаборатории, а с высадки рассады, которую подготовил еще прежний агроном. Тот первый год запомнился мне серьезным уроком. Лабораторные пробирки закупили вовремя, но проблемы начались на поле из-за человеческого фактора. Работницы убедили меня, что могут спокойно уйти летом в отпуск, пообещав вернуться и прополоть всходы по первому вызову. В итоге поле сильно заросло сорняками, в бурьян было страшно заглянуть. Результат оказался скромным – к осени мы получили всего 3 тонны и 100 килограммов семенного материала. Это был тяжелый, но важный первый опыт.

Ювелирный уход и стерильность реанимации

– Сколько ручных прополок требуется сейчас, чтобы содержать такие участки в идеальной чистоте?

– Все зависит от степени зарастания почвы, но в среднем за сезон приходится проводить от 5 до 8 прополок, – отмечает Сергей Александрович. – Причем выполняется эта кропотливая работа исключительно вручную, чтобы не повредить хрупкие сортовые растения.

– Помимо ручных прополок, какова дальнейшая схема ухода за посадками?

– За сезон проводятся две подкормки и два окучивания – эти процессы уже полностью механизированы, – объясняет Сергей Хобец. – Однако техника не решает всех задач, поэтому активно применяются фунгициды и средства защиты растений. Особое внимание уделяется борьбе с колорадским жуком. Рассада картофеля еще совсем маленькая, и если вредитель проникнет на участок, он способен уничтожить молодые всходы буквально за сутки. Именно поэтому за сезон выполняется до девяти обработок. Появление жука здесь недопустимо, контроль ведется жесточайший – буквально вчера мы обнаружили одну особь и сразу приняли меры. К слову, из-за интенсивного использования защитных препаратов употреблять в пищу такой картофель на этапе разведения я категорически не рекомендую.

– В чем же заключается главное преимущество микроклонирования перед традиционными способами?

– Важно понимать, что это метод не выращивания, а именно разведения картофеля, – подчеркивает Сергей Александрович. – Его суть – в получении абсолютно чистой от вирусов системы. Мы клонируем здоровые растения на безвирусной основе. В такую лабораторию невозможно зайти просто так, там соблюдается строжайшая стерильность. Зона, где черенкуют растения, по уровню дезинфекции напоминает медицинскую реанимацию, работа ведется после ультрафиолета. Из-за высокой нагрузки лаборантам разрешено находиться в ламинаре – специальном боксе – не более четырех часов в сутки. Всего в лаборатории трудятся от пяти до семи человек, и они постоянно сменяют друг друга. Результат этой ювелирной работы внушителен: за сезон выход растений из пробирок составляет от 75 тысяч до 110 тысяч штук.

Технологии и секретные ингредиенты

– Сергей Александрович, на сколько процентов в год благодаря вашей работе обновляется сортовой фонд хозяйства?

– Это вопрос скорее риторический, – улыбается собеседник. – Моя главная задача – постоянно отслеживать и внедрять все самое передовое. Если говорить о фаворитах, то за годы практики у меня появились два любимых сорта – это «Умка» и «Водар». Я приобрел их самыми первыми, и за пятилетний цикл они показали наилучшие результаты, добравшись сегодня до статуса элиты.

– Чтобы получать такие результаты, лаборатория должна быть оснащена по последнему слову техники. Как устроено ее внутреннее пространство?

– Структура нашей лаборатории включает целый комплекс специализированных зон, – поясняет Сергей Хобец. – У нас четко разграничены комната для приготовления питательных растворов, моечная, три комнаты досвечивания, а также помещения для отдыха и переодевания персонала. Из ключевого оборудования можно выделить ламинарные боксы, где поддерживается стерильный воздушный поток. Для приготовления сред необходима идеально чистая вода без солей и примесей – дистиллированная.

– Технологический сбой на этапе подготовки основы – серьезная проблема? Из чего все-таки состоит эта питательная среда?

– Рецептура здесь действительно сложная, в состав входит множество ингредиентов, – рассказывает специалист. – Лаборанты варят раствор строго по определенным рецептам, добавляя целый комплекс веществ, включая витамины B2, B6 и B12. Полученная питательная среда аккуратно разливается по пробиркам, и уже туда помещается микрочеренок. В этом процессе абсолютно нет автоматизации – вся работа выполняется исключительно вручную, это очень тонкий и кропотливый труд наших лаборантов.

– Накануне визита доводилось слышать про использование особого речного песка. В чем суть этой технологии?

– Это специальный субстрат, который у нас называется «Бион», – вводит в курс дела заместитель директора. – Напоминает он кварцевый песок. Технология уникальна: субстрат насыпается на специальные поддоны, куда высаживаются корешки растений, из которых мы затем получаем новые проростки. Этот материал был закуплен очень давно, сегодня его практически нигде не достать. Мы бережно сохраняем каждую песчинку – после использования субстрат тщательно просеивается и идет в работу повторно.

– Настоящим спасением для производства стала уникальная технология доращивания отходов черенкования в специальном кварцевом субстрате «Бион». Из чего состоит этот процесс?

– Когда лаборанты нарезают микрочеренки хирургическими скальпелями, после этой ювелирной работы неизбежно остаются крошечные некондиционные корешки и листочки, – поясняет заместитель директора. – Выбрасывать их жалко, поэтому мы высаживаем эти остатки в теплый «Бион». Методика позволяет вернуть к жизни и спасти дополнительно от двух до пяти процентов растений. В масштабах нашего производства это весомая прибавка, которая полностью оправдывает затраченные усилия.

– Насколько жесткие санитарные требования предъявляются к самому инструменту и рабочим местам?

– Здесь все организовано строго по медицинской инструкции, – подчеркивает Сергей Александрович. – Никакой бытовой химии или хлорки – только чистый медицинский спирт. Им лаборанты непрерывно дезинфицируют скальпели и внутренние поверхности ламинарных боксов. Безопасность и стерильность требуют серьезных ресурсов: за один рабочий сезон в нашей лаборатории расходуется до 40 литров чистого спирта.

Помидорная посадка и фиолетовые чипсы

– Настоящим удивлением для непосвященного человека становится сама технология высадки исходного материала на поле. Этот кропотливый процесс полностью повторяет высадку обычной томатной рассады.

– Для облегчения такого колоссального ручного труда мы задействуем специальную поливочную машину, – дополняет Сергей Хобец. – Этот агрегат раздвигает борозду и сразу заливает туда воду. Следом идут люди, которые берут выращенные в пробирках кустики, бережно опускают их в подготовленную влажную почву и затем вручную аккуратно засыпают землей каждую лунку. Процесс действительно точь-в-точь повторяет высадку томатов. Абсолютно все растения, которые сегодня дружно зеленеют на плантации, были высажены нашими сотрудниками исключительно вручную. В этой ответственной работе задействована слаженная команда примерно из 11 человек – на помощь лаборантам приходят как местные женщины, так и мужчины.

– Важным принципом работы ОАО «Малоберестовицкий элитхоз» является поддержание широкого сортового разнообразия.

– В хозяйстве не стремятся фокусироваться на одной доминирующей позиции, предпочитая предлагать рынку богатый ассортимент, способный удовлетворить самые разные запросы потребителей, – отмечает Сергей Александрович. – При этом принципиальная позиция предприятия остается неизменной – на размножение берутся исключительно сорта отечественной селекции. В 2024 году работники лаборатории приступили к размножению уникального сорта «Сапфир», который уже успел стать настоящей сенсацией на испытательных участках. Этот картофель обладает необычной окраской не только снаружи: стоит разрезать клубень, и взгляду открывается насыщенный, невероятно красивый фиолетовый цвет мякоти. Помимо экзотического вида, сорт обладает диетическими свойствами и подходит для питания при диабете. На поле «Сапфир» также выделяется среди прочих – аккуратные и здоровые посадки радуют глаз своей однородностью. Первые результаты показали, что сорт урожаен, неприхотлив и вкусен, однако окончательно оценить успех этой ставки на экзотику я смогу лишь через четыре года. Считаю, что фиолетовый картофель станет находкой для производителей чипсов, позволяя получать оригинальный сиреневый продукт без добавления красителей.

Цена ошибки и экспортная география

– Сергей Александрович, какова география экспорта выращенного у вас элитного материала и как выстроена логистика поставок?

– География наших отгрузок весьма обширна: картофель поставляется в Россию, Узбекистан, Азербайджан, Сирию и Туркменистан, – продолжает Сергей Хобец. – Заказчики из этих стран чаще всего приезжают за продовольственным материалом прямо в хозяйство на собственном грузовом транспорте. Если говорить о масштабных разовых поставках, то самой крупной в нашей практике стала единовременная отгрузка 300 тонн картофеля, которая направилась прямиком в Сирию.

– Насколько жестко контролируется качество и здоровье отправляемых партий?

– Контроль за сортовой чистотой бескомпромиссный, – подчеркивает заместитель директора. – Мы регулярно отбираем клубни из партий и направляем их на строгие экспертизы в специализированные государственные лаборатории. Проверку ведем в двух направлениях: в Гродно материал тщательно тестируется на наличие скрытых вирусов, а в Минске исследуется на опасную «черную ножку». Если специалисты выносят отрицательное заключение и выявляют несоответствие, бракуется абсолютно вся выращенная партия. Безопасность превыше всего, поэтому из-за постоянных проблем со стойкостью к вирусам нам уже приходилось полностью исключать некоторые сорта из структуры производства.

– Какова дальнейшая судьба забракованных партий, ведь в них вложено столько ресурсов?

– Весь материал, который не проходит жесткий лабораторный фильтр, мы вынуждены отправлять в розничную торговлю или сдавать на Рогозницкий крахмальный завод, – с горечью признается Сергей Хобец. – Такие ситуации, к сожалению, случаются часто и густо. До слез обидно, когда ты три года кропотливо размножаешь перспективную культуру высоких репродукций, у тебя на складе лежит порядка 100 тонн перспективного материала, которому оставалось еще два года до заветного статуса элиты, а из-за одной экспертизы ты везешь все эти труды на переработку. В текущем году контроль со стороны ученых жесткий как никогда.

– И все-таки, в чем ключевое преимущество того, что лаборанты и агрономы ОАО «Малоберестовицкий элитхоз» работают как одна неделимая команда прямо на базе хозяйства?

– Специфика в том, что наши специалисты не могут разорваться на два фронта, – подчеркивает Сергей Александрович. – В научных институтах или университетах сотрудники часто оторваны от реального производства и рынка сбыта. У нас же люди, которые черенкуют картофель в стерильных боксах под лампами досвечивания, затем сами высаживают его в поле, ухаживают за ним и контролируют каждую стадию вплоть до реализации готовых элитных семян. Это создает непрерывную цепочку ответственности и позволяет моментально реагировать на любые изменения. Мы видим весь жизненный цикл растения от микроскопического зеленого листочка в банке с витаминами до готового промышленного объема.

Не только «второй хлеб»

– Если говорить о стратегических планах, то какова профессиональная мечта?

– Мечта – перейти на возделывание картофеля с шириной междурядий 90 сантиметров вместо нынешних 70, – делится Сергей Хобец. – Такая технология дает гораздо больший выхлоп и существенно повышает урожайность. Однако для этого хозяйству необходимо полностью заменить весь шлейф техники – от посадочных до уборочных и обрабатывающих агрегатов, что сегодня финансово очень накладно. Главная же задача на будущее в лаборатории – провести капитальный ремонт помещений и обустроить современный санпропускник для еще более надежного контроля стерильности. При этом технический парк самого хозяйства мы обновляем непрерывно. К примеру, в текущем году приобрели новый двенадцатиметровый опрыскиватель для химической защиты картофеля, который позволяет минимизировать повреждения кустов. Заботимся и о биобезопасности на поле: поскольку тракторы заезжают на участки, планируем оборудовать специальные дезбарьеры для дезинфекции колес техники. Нюансов в нашем деле много.

– Получается, работа в лаборатории и есть дело всей вашей жизни?

– Не только она. Мой профессиональный интерес гораздо шире, я ценю универсальность, – отмечает агроном, демонстрируя яркие примеры на разных культурах. – Например, по рапсу я знаю практически все, также в сфере моих интересов сахарная свекла и кукуруза. Сейчас на демонстрационном поле при дороге у нас растет почти 70 гибридов кукурузы. Все эти опыты и поиски – не просто работа, а искренняя преданность родной земле.

#сельское хозяйство