Эту женщину из городского поселка Большая Берестовица знают и уважают очень многие. За прирожденные интеллигентность и ум, за умение в любой жизненной ситуации вести себя достойно. В свои без малого 87 лет Мария Вацлавовна Омельянчик выглядит, как всегда, элегантно. А еще о ней знают как о добрейшей души, и очень отзывчивом, готовым всегда поспешить на помощь человеке – в первую очередь соседи и прихожане местного костела, куда Мария Вацлавовна торопиться ежедневно.. Между тем жизнь этой мудрой женщины и приятной собеседницы легкой не назовешь – впрочем, как и жизнь всего ее поколения. И праздник Победы для нее всегда был и является светлым днем.. …У родителей Марии Вацлавовны было две дочери, и обеих их фашисты угнали в Германию. – Я попала в самый первый набор, хотя не имела еще и шестнадцати…,– вспоминает моя собеседница. – Стоял лютый февраль 43-го. Боже, сколько ж молодого народу тогда согнали в Берестовицу со всего района! Словами нельзя передать, какой это был ужас для каждого уезжающего. Ну представьте себе пятнадцатилетнего подростка, который никуда никогда не отлучался от родителей, а теперь его отрывают от них навсегда, и он едет в неизвестность. Да нет, еще хуже: едет во вражескую страну, назад из которой, все полагали, уже не вернуться. Я часто читаю воспоминания узников о том, как тяжело было работать в Германии, как плохо там кормили, как издевались. И думаю при этом: а ведь это как раз не самым страшным было, ужас состоял в другом – что ты навсегда теряешь и своих родных, и свою родину. На железнодорожной станции, куда, под конвоем немцев, отцы везли на чужбину собственных детей, стоял плач. Молодежью набили целый товарняк, и когда он тронулся, мы страшно кричали и плакали, так больно было видеть вмиг осиротевших родителей. Мария и ее подружка Оля Родик держались вместе. Им повезло попасть в Восточной Пруссии в одну и ту же деревню, только к разным хозяевам. – Так вот Оля, глянув на меня наутро в поезде, даже испугалась: «Марыська, что с тобой, ты совсем изменилась?!» – продолжает свое горькое повествование бывшая узница. – Я же всю ночь отчаянно проплакала и, конечно же, это недетское горе отпечаталось на лице. Впрочем, подружка за ночь тоже повзрослела… Мария Вацлавовна вспоминает каторжную работу у хозяина. У него было 30 гектаров земли и всего двое работников. Работала в поле, клала скирды, молотила, доила коров, пилила дрова… Слава Богу, что кормили их не одной только похлебкой, как делали это в больших имениях, где рабов было много. Но как же донимал холод, как же надоели деревянные клумпы на ногах, и как же она тосковала по родине… Завидовала птицам – они летали, куда хотели. Как-то из письма родителей узнала, что километрах в 30-ти работает у хозяина сестра Янина. Выклянчила себе освобождение на один день и пошла искать ее, да безрезультатно, только ноги стерла до крови. Мария Вацлавовна и не подозревала, что настоящий ад еще впереди. Наша армия наступала, и фашисты начали усиленно укреплять свою крепость Кенигсберг. Их, рабов, а также узников концлагерей гоняли рыть противотанковые траншеи и окопы для солдат. – Народу было – что тех мурашей, ведь согнали тысячи людей, – рассказывает. – А стоял февраль, мороз. Били землю ломами, кирками. Выдолбишь кусочек с табуретку, а вскоре, видишь, здесь снова замерзло. Норму ж доводили по пять метров на человека и у нас, девчонок, ладошки превратились в сплошную рану. Спали на нарах в три этажа и ноги в клумпах просто отмерзали. Часто попадали под авиабомбежку, и тогда уж никто не надеялся уцелеть… …После освобождения ее пешая дорога домой протянулась аж на 904 километра. На родной порог ступила мозолями на ступнях в палец толщиной. Мама только ойкнула, стараясь узнать в учерневшей девушке свою дочь. С той поры прошло 68 лет. У Марии Вацлавовны выросло трое детей, девять внуков, которые подарили ей уже двух правнуков. Она радуется, что все они тянутся к знаниям и с гордостью перечисляет мне профессии, освоенные ее молодым поколением: инженер, программист, юрист, экономист… – Только бы они никогда не узнали того, что довелось пережить моему поколению, – говорит бабушка и прарабушка Мария. Мария Драпеза, фото автора