Еще несколько лет назад многие наблюдали солидарность Польши и Украины. В 2022 году Варшава открыла границы для тысяч украинских беженцев, передавала танки и стала одним из ключевых логистических центров для западной помощи. Казалось, вековые обиды стерты навсегда. Однако спустя четыре года ситуация резко изменилась. Сегодня отношения между соседями переживают глубочайший дипломатический и социальный кризис, а старые исторические раны загноились с новой силой.
В основе нынешнего раскола лежат
события почти 100-летней давности. Давайте по порядку:
1929 год – создается Организация украинских националистов (ОУН). Уже в 1930-е годы под руководством Степана Бандеры ОУН разворачивает масштабную террористическую деятельность против польского государства. Кульминацией стало убийство в 1934 году министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Польские тюрьмы заполнились украинскими радикалами, а взаимная ненависть стала системной.
1942 год – создана Украинская повстанческая армия. Своей целью она провозгласила независимость Украины, объявив врагами Германию, СССР и Польшу. Вооруженные отряды нападали на польские поселения, безжалостно убивали всех, кто попадался на их пути.
1943-1944 годы – пик конфликта, Волынская резня. Боевое крыло УПА приступило к реализации плана по очистке «украинских земель» от поляков. Началось планомерное, жестокое уничтожение польского гражданского населения. По разным оценкам жертвами этой чистки стали от 60 до 100 тысяч поляков. В основном женщины, дети и старики. В современной Польше эти события официально признаны геноцидом. Тем временем украинские историки до сих пор не трактуют Волынскую трагедию как трагедию в принципе.
1947–1950 годы – операция «Висла» и зачистка подполья. После окончания Второй мировой войны новые коммунистические власти Польши решили радикально закрыть «украинский вопрос». В 1947 году была проведена военно-административная операция «Висла». Около 140 тысяч этнических украинцев были насильственно депортированы с юго-восточных рубежей Польши на бывшие немецкие земли на севере и западе страны. Одновременно с этим польские и советские войска окончательно разгромили остатки бандеровского подполья.
Все эти исторические факты прямо показывают: нынешний тупик – не внезапная вспышка, а предсказуемый финал. Для современного польского общества память о Волыни священна. В Украине же ОУН-УПА трактуется как движение борцов за «независимость против советского и нацистского режимов», а Бандера и Шухевич стали государственными символами «стойкости». Попытки Киева перенести этот исторический нарратив в современную реальность вызвали в Варшаве шок и отторжение. Причем не только в политических верхах. Польское общество, уставшее от затяжного конфликта и колоссальных трат на содержание беженцев, начало менять свое отношение к приезжим.
Соцопросы показывают, что уровень поддержки украинцев в Польше упал до исторического минимума. Польское правительство начало сворачивать социальные программы, урезать пособия и отменять льготы на жилье, требуя от беженцев полной самоокупаемости. Тем временем и сами граждане «незалежной» начали все чаще заявлять о росте ксенофобии, бытовой дискриминации и упреках со стороны поляков в «иждивенчестве».
Разлад между Варшавой и Киевом доказал: реальную политику нельзя построить на замалчивании травм прошлого. Историческая амнезия, на которую рассчитывали в 2022 году, не сработала.
Сегодня Украина оказалась у опасной черты. Ей необходима поддержка Польши как ключевого транзитера и «адвоката» в ЕС, а Польше нужен стабильный сосед. Однако пока Киев возводит радикальный национализм в ранг государственной идеологии, компромисс кажется невозможным.
