Зеленый переулок в Большой Берестовице: лабиринты судеб

Год малой родины Из истории земли Берестовицкой Лента новостей

У всех нас без исключения есть близкое, дорогое место на земле, которое называют малой родиной. А для очень узкого круга людей, объединенных соседскими, дружескими отношениями, долгие годы живущих рядом, частичкой малой родины является дом, улица или переулок. Таким заповедным уголком в Большой Берестовице для четырех семей в свое время стал Зеленый переулок в самом центре поселка. В одном из июльских номеров газеты я уже кратко коснулся этой темы, рассказывал о жизни берестовичан в послевоенные годы. Сегодня хотелось бы пройтись извилистыми тропами судеб нескольких поколений дорогих и близких для меня людей.

В начале прошлого века первые колышки будущего жилища на берегу озера вбил мой прадед Семен Осипович Бондарик. А по соседству на самой горочке заканчивала строительство дома еврейская семья. После новоселья просторная хата прадеда вскоре заполнилась смехом и гомоном беззаботной ребятни. Из троих детей, незаметно повзрослевших, в долгий житейский путь вскоре отправилась старшая дочь Нюра. Выйдя замуж за вполне обеспеченного парня, она с головой окунулась в тяжелую крестьянскую действительность. Дел было невпроворот. Личное хозяйство в своем распоряжении имело приличный надел земли за старой школой, две лошади, три коровы, 20 овец, большое количество другой живности. А пятеро детей с малых лет приучались к каждодневному, незавидному труду.

Ребята с нашего двора (1958 год).

Но вот настал 1939 год. С воссоединением Западной Беларуси пришли и новые условия хозяйствования. Все, как говорится, «лишнее» было экспроприировано. Оставили одну корову и десяток кур. Хорошо, что семью не отправили в Сибирь. В то же время в личном плане для всех домочадцев произошел сильный психологический надлом, негативно сказавшийся в дальнейшем на их судьбах. Только одному сыну удалось нормально устроить свою жизнь. У остальных членов семьи все шло наперекосяк, а порой земное пребывание заканчивалось трагически.
Средняя дочь моего прадеда, Надежда, будучи человеком смелым, сильным, энергичным и неординарным, повзрослев, головой окунулась в революционную деятельность. Активная подпольщица, соратница С.В. Притыцкого, за незаконную деятельность на территории Польши была арестована и приговорена к трем годам тюрьмы. Там же в застенках она родила сына Александра. Его будущее, к счастью, стало намного привлекательнее и светлее, чем у его матери. Окончив институт иностранных языков и военную академию, весь свой трудовой путь он прошел за границей. Владея в совершенстве английским языком и терминологией военно-промышленного комп­лекса, ему довелось работать переводчиком у президентов Египта, Сирии, Сингапура и Индонезии. За заслуги перед Отечеством в конце карьеры ему разрешили для постоянного проживания выбрать любой город. Он остановился на Одессе. Помогли с квартирой и сделали по тем временам царский подарок. Позволили без очереди купить легковой автомобиль ГАЗ-21 «Волга»!

Картофель убирали толокой (1952 год).

Старший сын прадеда Иван, мой дедушка, был участником Первой мировой войны. Переняв от своего отца любовь к технике, к металлу, он стал местным Кулибиным и мог отремонтировать ружье, велосипед, швейную машинку, патефон, дать вторую жизнь самовару, алюминиевой или медной кухонной утвари. Свои инженерные способности дед Иван применял и на государственной службе. Тогда электроэнергией Берестовицу снабжала небольшая парогенераторная станция, на которой он работал механиком. Располагалась станция у озера, на том месте, где теперь стоит ларек Берестовицкой птицефабрики.
Интересные у нее, как и у молокозавода, были побочные непроизводственные функции — постоянно напоминать жителям об определенных временных отрезках дня. Гудок с завода утром звал всех на работу, напоминал об обеденном перерыве, радовал завершением трудовой смены.

Дедушка (в центре) у стен спиртзавода Коссаковских, который находился в конце каштановой аллеи, у самого ручья (1938 год). Будучи человеком мастеровым, ему доводилось и там обслуживать оборудование. Отступая в конце войны, немцы завод взорвали.

А «электроуня», так ее называли, за 15 минут до полуночи три раза в домах и на улицах гасила свет, затем ровно в 24 часа и до 6 утра наступала темнота. Получалось, что без часов вполне можно было ориентироваться во временном пространстве и никуда не опаздывать.

Упоминая об этом эпизоде, стоит сказать и о другой важной функции небольшого гид­росооружения в районе озера. Благодаря ему не только поддерживалась работа станции, но и долгие годы крутились жернова мельницы, стоящей за дамбой. А что это значило для жителей близлежащих деревень, для личных подсобных крестьянских хозяйств, видимо, и напоминать не стоит.

Хотелось бы в этой связи напомнить еще об одном факте. Как-то у умных функционеров возникла идея построить рядом с озером бассейн под открытым небом. Сейчас на том месте находится городской рынок. Мелиораторы быстро выкопали котлован, разделив его по глубине на две части, для детей и взрослых. Из озера по простому деревянному желобу текла чистая вода, а мутная, перегревшая уходила с противоположной стороны сооружения в бегущую рядом речушку. Сколько в этом бассейне научилось плавать! И каждый освежившийся в жаркую пору мысленно благодарил инициаторов за предоставленное маленькое удовольствие. Когда по санитарным нормам купание там запретили, решили оборудовать пляж на берегу озера. Приспустили немного воды, чтобы у берега было неглубоко и безопасно, насыпали песка, посадили стебельки плакучих ив и открыли летний сезон. Долгое время это место было любимым и самым посещаемым для всех желающих. Но все течет, все изменяется. Об этом приятном эпизоде в биографии водоема остались лишь воспоминания, зеленые красавицы-ивы, да статуя с пловчихой, замершей в недоумении перед табличкой на противоположном берегу: «Купание запрещено!».

Возвращаясь обратно в прошлое, хочется вспомнить моего дядю Сережу, старшего сына Ивана Семеновича Бондарика. Закончив успешно школу он вместе с отцом поехал на велосипеде в Вильнюс, чтобы поступить в училище. Вот эта была тяга к знаниям! Во время войны дядя участвовал в разгроме японских войск на Дальнем Востоке. После демобилизации, учитывая его «солидное» образование, работал заместителем председателя Берестовицкого райисполкома.

Мама с братом убирают хлеб на участке недалеко от дома (1947 год).

Младший сын Анатолий, мой отец, на всю жизнь сохранил в памяти два эпизода из своей биографии. Первый был связан с мирной довоенной жизнью поселка. Лицо его в то время определяли еврейские деревянные магазинчики. Цепочкой выстроившись в ряд, они тянулись от теперешнего парадного входа в гастроном до поворота на молокозавод, заманивая посетителей ароматом конфет, халвы и подсолнечного масла. В теплую пору к этому привычному аромату добавлялся еще специфический запах селедки. Дети любили покупать у доб­рых, приветливых торговцев. После приобретения чего-либо им давали бесплатно еще несколько конфет. Взрослому же посетителю в случае отсутствия денег товар могли отпустить в долг, записав сумму в кредитную тетрадь. Существовала система предварительных заказов, выполнявшихся в кратчайшие сроки. В общем, было чему у них поучиться и что перенять.

Второй эпизод связан с первым днем войны. 22 июня 1941 года волна военных действий сразу докатилась до родного поселка. Диверсант, засевший в костеле, бил из пулемета по отступающим советским войскам. Два средних танка Красной Армии с противоположного берега озера пытались подавить вражескую огневую точку. Следы от их снарядов до сих пор видны на крепких стенах храма. Однако фашистские самолеты, легко расправившись с Кватерским аэродромом, стали преследовать танки. Настигли они их на развилке на Старинцы и Пархимовцы. Одна из бомб разорвалась прямо перед танками, сделав большую воронку, в которую попали стальные машины. Первый оказался в ней на дне, второй, не успев затормозить, мертво накрыл его своей тяжестью. Все попытки спасти оказавшийся в смертельной ловушке экипаж ни к чему не привели.

Так кровавыми буквами началась писаться жуткая летопись людских трагедий, покалеченных судеб и неисчислимых потерь! Досталось и будущему Зеленому переулку. Летчики, не особо экономя в расходовании имеющегося боеприпаса, несколько авиабомб сбросили возле домов. Соломенная крыша легко воспламенилась. Все, к счастью, уцелели, но остались без крова. Долго ютились в землянке. А когда узнали, что соседскую еврейскую семью расстреляли, перешли в их пустующую избу.

После освобождения рес­публики, повзрослевший отец 17-летним парнем еще целый год трудился на военном заводе в Свердловске. После возвращения с Урала освоил профессию фотографа. В конце сороковых, середине пятидесятых годов, когда у людей в воскресенье появлялась свободная минутка, они шли к мастеру, чтобы запечатлеть мгновения счастливой, потихоньку налаживающейся жизни. Работы за день у отца было столько много, что у него не всегда хватало сил завершить весь процесс. Поэтому второй этап, наиболее сложный и кропотливый, поручался маме, Софье Петровне. Вечная труженица, хранительница семейного очага, быстро овладела необходимыми навыками. Когда темнело, она завешивала окна на кухне, и начиналось таинство превращения черных негативов в веселые и задорные, важные и серьезные лица жителей Берестовицы и прилегающих деревень. В этой интересной процедуре с удовольствием участвовал и я. За годы перед глазами прошло столько лиц, что когда через десятилетия, в начале девяностых посещал скорбное место, то видел на надгробиях множество медальонов с фотографиями, сделанными руками моих родителей.

Вот такие щуки обитали в озере (1953 год).

Есть еще один эпизод, о котором хочется вспомнить. Когда в Советском Союзе при Горбачеве началась эпопея борьбы с пьянством, вовсю заговорили о сухом законе. С прилавков магазинов кроме всего прочего быстро исчезали и легкие спиртные напитки. Отец же, отдавая предпочтение этому виду продукции, недолго думая нашел выход — купил книгу и начал потихоньку осваивать премуд­рости изготовления домашнего вина. Хочу сказать сразу: ни спирта, ни водки в него не добавлялось, поскольку все это было в дефиците. Использовалось только натуральное сырье. На удивление домочадцев вскоре у него начали получаться неплохие сухие, полусухие напитки. Исходным материалом служили дары природы: яблоки, виноград, черная и красная смородина, черника, ежевика, слива. Со временем технология усовершенствовалась до такой степени, что на пробу любителям вина были предложены настоящие шедевры: шампанское из вишни и лесной малины! А приехавший однажды в гости специалист из Молдавии, с которым я имел деловые отношения по линии сельского хозяйства, отведав купаж из домашних ягод и земляники, был безмерно удивлен необычным ароматом и вкусом. Ведь виноделы делают такие смеси из сортов винограда, а здесь букет был составлен из плодов разных видов. Получив несколько бутылок в подарок, он пообещал на Родине устроить дегустацию для своих профессионалов. Чем не достойная оценка стараниям белорусскому новатору-самоучке!

К счастью, семейная традиция не утеряна. Младший сын Анатолий продолжил начатое дело, шлифуя и импровизируя с разнообразными дарами нашей земли. Окончив Гродненский сельхозинститут, уехал на север области. Витиеватые, непредсказуемые тропинки профессиональной карьеры в итоге привели его на Островецкую атомную станцию. Вот так неожиданно проявилась преемственность поколений. Дед обеспечивал электроэнергией небольшой поселок, а внук в качестве «маленького винтика» стал участником грандиозного, современного проекта.

Средний сын Николай никуда не уезжал из родных мест. Почти 40 лет он трудился в районном потребительском обществе. Сотни тонн гастрономических продуктов прошло через его крепкие руки. Впоследствии, став квалифицированным оператором газовой котельной, он удачно вписался в технологический цикл, начинаемый мастерами кулинарного дела и хлебопеками для того, чтобы всегда на выходе получалась вкусная, благоухающая продукция, так необходимая каждому из нас.

Мне, как старшему сыну, довелось все продуктивные трудовые годы связать с агропромышленной отраслью. Наивысшей ступенькой при этом стала должность начальника управления сельского хозяйства в Островецком и Вилейском районах.

По-разному сложились судьбы наших бывших соседей с небольшого Зеленого переулка. Ближе к нам стоял дом семьи Свищей. Тетя Мария (к сожалению, отчества не помню), работая простой служащей, одна на своих хрупких плечах вырастила, воспитала, помогла получить высшее образование своим дочерям. Младшая Ирина, не найдя больших перспектив в первом браке, по воле непредсказуемой судьбы уехала в Данию, вышла повторно замуж и наслаждается теперь западной действительностью. Старшая Валентина, умная, целеустремленная, с цепким характером, «на отлично» окончила школу. В процессе учебы не только свои знания поддерживала на высоком уровне, но у нее хватало еще времени и терпения все десять лет помогать мне делать сложные задания. За это по сей день я ей очень благодарен! Окончив с красным дипломом Гродненский мединститут, тоже покинула пределы республики. Вся ее профессиональная деятельность прошла в Литве, в городе Шальчининкай. Став заведующей отделением, она с высоким профессионализмом и умением выполняла свои обязанности, подтверждая и в Евросоюзе высокий уровень подготовки кадров белорусского вуза.

В более экзотическом месте, почти у самого озера, стоит дом Давыдиков. Его хозяйка, тетя Маруся, вечно хлопотала на кухне. Большой огород, полный хлев живности — это была ее забота. Дядя Володя долгое время работал сапожником в КБО. Была у него маленькая мастерская и по месту жительства. Сколько он добра сделал знакомым людям, латая, подбивая, зашивая изношенную обувь, которая тогда по сравнению со скромными заработками стоила дорого. А благодарность в основном была одна – «Спасибо». В свободное от общественных дел время занимался пчеловодством. Пасека из 15 ульев требовала постоянного ухода и заботы. Именно благодаря крылатым труженицам наши сады, грядки всегда были «усыпаны» овощами и фруктами. В доме у них всегда пахло медом, воском и прополисом. Его любовь и терпение к этим благородным насекомым окупилась сторицей. Прожив интересную, долгую жизнь, его здоровье еще в 90 лет позволяло с веником ходить в парилку. Вот какой прекрасный пример для молодых! Дочь Тамара не покидала Берестовицу и все свои активные годы работала простой труженицей. Вторая дочь, Людмила, получив высшее образование, добросовестно, с душой и мастерством следовала клятве Гиппократа в районной больнице.

Не менее колоритно и ярко складывались биографии членов семьи Хакало. Его глава, дядя Володя, участник Великой Отечественной войны. В составе Украинского фронта танкистом дошел до Берлина. Несколько раз был ранен, имел награды за ратный подвиг. В мирное время исколесил тысячи километров не только у себя на родине, но и по соседним республикам, занимаясь снабжением и сбытом продукции швейного цеха Дома быта. Его супруга, тетя Тамара, освоила еще в войну профессию медсестры, не изменяла ей всю сознательную жизнь. Их дочь, названная в честь мамы, получила высшее образование, вышла замуж за перспективного интересного человека и уехала в Крым. Однако самым большим «самородком» Зеленого переулка можно считать их сына — Олега. Окончил Харьковское высшее военное училище ракетных войск стратегического назначения, он защитил кандидатскую диссертацию. Будучи доцентом преподавал в Ставропольском государственном техническом университете на кафедре биомедицинских электронных систем. Написал несколько книг, пособий по вышеназванной тематике. Автор 60 научных предложений, 14 из которых используются в промышленности. Награжден медалями трех степеней «За безупречную службу». Дипломат ВДНХ и ряда международных выставок. Ему было присвоено звание «Заслуженный изобретатель СССР в области ракетостроения». А таких людей в Советском Союзе было не так уж и много.

Вот так, сойдясь когда-то вместе, набравшись сил, энергии от земли малой родины, разбежались по разным уголкам планеты хорошие, добрые соседи, друзья, родные, вписав целую главу в летопись Большой Берестовицы.

Виталий Бондарик, г. Островец



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *